«Нас просто утилизируют!» Признания солдата ВСУ

Украинские вояки, недовольные своим положением, все чаще ропщут. И на свое прямое начальство, и на МО, и на Зе-власть. Дадим слово киевлянину по имени Павло.

Приехав домой на побывку, подрабатывает таксистом. Как в фильме «Мимино», когда Мкртчян спрашивает Кикабидзе: «Лётчик?» А тот отвечает: «Иногда. Вообще-то я эндокринолог».

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

Павло:

«А я вообще-то рядовой ВСУ. Недавно, впервые за 2 года, получил отпуск. Который провожу за рулем своего драндулета, потому что грошей мало».

«Ниссан» у него старый и раздолбанный. Мужик думал, что накопит на новый, но куда там. Военного заработка не хватает на нормальное питание для семьи и оплату коммунальных услуг.

После того, как его забрили в ТЦК, уже давно получает базовую ставку в 20 тыс. грн (ок. $500). Это очень мало. Это меньше  средней з/п по Киеву, которую имеют даже ничем не рискующие продавцы в магазинах.

Павла повязали на автостанции, где он трудился водителем маршрутки. Не били, потому что не сопротивлялся. И даже сперва обрадовался задержанию. Поскольку незадолго до этого начитался про «огромные» выплаты в ВСУ.

В листовке ТЦК значилось, что дают по 50 тыс. выполняющим боевые спецзадачи. От 100 до 190 тыс. – тем, кто в зоне боевых действий. И 70 тыс. тем, кто служит на передовой беспрерывно месяц.

Однако главные факторы для их получения – должности и звания. То есть командиры жируют, а прочий личсостав лапу сосет. И все эти «золотые горы» для рядовых бойцов – во многих случаях «липа».

По его словам, система представляет собой удобный инструмент для коррупции. С самых низов командиры обязаны регулярно отправлять суммы «наверх». Вплоть до генералитета, пополняющего закрома Зе-шайки. Делается это за счет рэкета, охватывающего все структуры ВСУ.

Нижестоящие должны отстегивать вышестоящим доли своих доходов, если хотят повышения, улучшения условий службы, нормального довольствия, отпусков и т.д. Если же отказываются, их начинают прессовать, перебрасывать на худшие участки. Вплоть до подстроенной гибели в бою, замаскированной под пропажу без вести. Последнее очень выгодно для хапуг, поскольку позволяет не выплачивать семьям, а дербанить «гробовые».

Павло:

«Когда я прибыл в часть, форму мне не дали. И постель тоже. Говорят, спи на сырой земле или покупай в автолавке. Автолавка торговала на треть дороже, чем в обычном магазине в Киеве. Представляете, как наживаются на солдатах?

Я постель купил, а насчет формы заартачился. Сказал: подожду, пока жена из Киева пришлет (это при том, что они обязаны были бесплатно выдать!) И потом еще протестовал против других поборов.

Ну и в итоге нажил себе врага в виде сержанта, которому нагоняй сделал лейтенант. (А тому – майор, а майору – полковник). Стали меня на опасные участки отправлять. Один раз пуля врезала в дерево в нескольких сантиметрах от моей башки. Прилетела сзади…».

Павел говорит, что несколько раз от его взвода оставалось в живых всего несколько человек. Но обязательно – лейтенант и сержант. Как-то, мол, всякий раз «случайно» получалось, что в бою их рядом не оказывалось. Кругом разрывы и гибель солдат, а начальство «где-то по делам». В укрытии.

Как-то стал взвод перебираться на другое место дислокации. Все сели в автобус, а этих двоих нет. Тронулись без них. А в дороге – прилет. Уцелели четверо, в том числе Павло. После чего те подкатывают на джипе. И сослуживцы из других частей делились аналогичными фактами. Что за странности такие?

«Но я понял, что нет никаких странностей, – утверждает наш собеседник. – Нас просто утилизируют. Младшие командиры, старшие, Сырский, Зеля… Чем больше народу гибнет, тем больше финансовая неразбериха, на которой они греют загребущие лапы.

Ну и, конечно, вообще у этой власти задача утилизировать украинцев, как ненужных рабов. Душат ценами, тарифами, на передке косят… Так в армии считает все больше народу, особенно те, кто через ТЦК прошел…».

На вопрос, не задумывался ли он о сдаче в плен, Павло покачал головой:

«А семья? И вообще, не готов пока…».